После того, как два друга-гопника — Шмыга Голый и Шрек Панцершрек — завели себе "уличного питомца" в лице голубя-киборга по кличке Старый, который когда-то давно работал на КГБ, в их жизни появился новый смысл, помимо гоп-стопа. Они регулярно ходили к Старому на чердак своей родной хрущёвки и угощали его семечками и пивом. И вот, одним летним днём двое гопарей как обычно залезли на чердак, покормили Старого и дали ему пива. И в этот раз, после того как голубь-киборг отведал шипучего алкогольного напитка, с ним случилось нечто странное; его старый динамик издал электронный крякающий звук и начал проигрывать аудиозапись. Она содержала в себе довольно странный монолог на фоне шума дождя:
— Я... видел... такое... что... этим... проклятым... чебураторам... и... не... снилось... Евразийцы... у... памятника... Чингисхану... Пассионарные... толчки... побуждающие... чернорусиков... громить... магазины... еврокуков... Все... эти... мгновения... затеряются... во... времени... Как... Интернет... по... весне... Пришло... время... Неосредневековья...
На этом аудизапись прервалась. Шмыга и Шрек стояли с широко выпученными глазами от удивления. Они знали чей это голос. Но откуда у Старого эта аудиозапись? Это артефакт давно минувших дней? Или голубь-киборг куда-то летал и по старой привычке сделал аудиозапись? Кто знает. В любом случае, Старый никогда раньше не проигрывал аудио в компании двух гопников. Едва Шрек хотел что-то сказать, как вдруг Старый начал проигрывать вторую аудиозапись. Это был отрывок из старой совковой песни, которую Шмыга и Шрек слышали неоднократно, но слова были какие-то другими, хотя музыка осталась прежней:
Не зная горя, горя, горя!
В край магнолий жених приехал!
Мент невесте письма прочитал
И на неё навёл он грусть!
Летают мухи, мухи, мухи!
Ковёр совковый, плоти духи!
И старый голос бабки-свекрухи
Тревожат душу мою,
Ну и пусть, ну и пусть, и пу-у-усть!
Эта аудиозапись закончилась также внезапно как и началась, и голубь-киборг задремал под воздействием хмеля. Шрек сказал Голому: — Чë это было ща, в натуре? Не припомню, чтобы Старый такой фигнёй страдал. Голый ответил: — Дык, Старый уже старый, в натуре! Видимо, чë-то заглючило у него. Ладно, проспится — всё пройдёт. Вскоре два гопаря спустились с пыльного чердака и решили пойти в местный парк поохотится на лохов. Выйдя из подъезда Шмыга и Панцершрек увидели такую картину: на лавочке сидели две бабки, одна из которых жила на самом верхнем этаже, как раз под тем самым местом, где два гопника любили потусить со Старым. И эта бабка возбуждено говорила своей компаньонке не переставая креститься: — Фрося, я те грю, на чердаке, надо мной, полтергей завёлся! Я иногда слышу как он говорит разными голосами или музыку включает, слышу как он шаркает и смеётся, а ещё пердит он! Вот те крест! Я не вру!
Тут Шмыга и Шрек сложили дважды два. Значит, Старый, которого бабка приняла за нечисть, в их отсутствие иногда включает аудиозаписи. Они загорелись идеей подольше побыть с голубем-киборгом в надежде услышать что-нибудь этакое. Хоть какой-то досуг, пока батя Голого играет в "Танки" и бухает, а маманька Шрека без умолку болтает с подругами по телефону. Видимо птица время от времени вылетает из укрытия и записывает всякое. Но размышления гопников прервало появление желанной добычи: сын интеллигентов — Фëдор Сумкин.